Светлана Борминская (borminska) wrote,
Светлана Борминская
borminska

Нам бы надо пожениться

Оригинал взят у teffita в Или восемь?
Тонкина работа заключается в том, что по утрам ей с девятого этажа сбрасывают несадиковую Ялю. На весь день. А вечером, придя с работы, Ялины родители расплачиваются с ней малой денежкой или продуктами.
Еще Тонке капает денежка «по утере кормильца». Их с дочкой папочка – как лучше сказать? - не так давно, или недавно? – ушел-уехал в края, из которых возврата нет.  Оставил  по себе только памятку в виде денежки «по утере кормильца».

Дочка Звонка в первом классе. Учится не очень хорошо. Да и с чего бы ей хорошо учиться, если она приходит домой, а тут Яля, соскучившаяся по общению с себе подобными. И еще две собаки – нервная, длинноногая афганка Бетти с закрученным в спираль смешным хвостиком, и безотказная, за какой бок ее ни возьми – толстая пуделишка Тетти. Еще иногда к ним до пары (до тройки:)!) приводят из соседнего подъезда бультерьериху Одри. Ее хозяева вынуждены навещать в больнице престарелую родительницу, а Одри ни за что не желает оставаться дома одна. Воет на весь подъезд, и до кирпичей обдирает стены. В обществе Бетти и Тетти она успокаивается, и нет тогда добродушней особы, чем поросенок-булька Одри. Хотя, если посмотреть на ее клыки – закачаешься!..
Квартира ходит ходуном, но Тонке это нравится. Ходун – признак жизни. Насмотрелась она на кладбище. Пришлось. Вот где тишина! Нет, уж лучше ходун - из всех ходунов самый ходуновый! А дети видят, что мать не запрещает ходуном ходить, и ходят.

Иногда Тонка все же не выдерживает особо сильных собачье-детячьих  потрясений, и сбегает на балкон. Тянется, будто птенец  из гнезда – к спокойному воздуху, к примыкающей к балкону другой жизни. Ей хочется, чтобы рядом был ровесник, пара, а не это неуправляемое войско. Хочется расчистить все свои насобиравшиеся в мозгу завалы, навысказываться, наделиться, наплакаться, насмеяться. Чаю  назавариваться, пирогов напечься. Потереть ровеснику спинку в душе. Угомонить детей, и самим улечься на широком диванчике, в родные пелены.

После утери кормильца, Тонка сложила диван вдвое. Ночью прислоняется к спинке, укутывается в оставшееся общее одеяло, и засыпает вроде как и не одна.

Высунувшись далеко за берег балкона, Тонка видит, как по двору идет Бэдеску. Это племянник Сиды, соседки с пятого этажа.
У Бэдеску мучнисто-белое лицо, курчавые черные волосы и широкие бедра. На лице всегда одна и та же, будто что-то знающая, полуулыбка.
Тонка смотрит на Бэдеску, и думает: может, с ним можно хоть в театр сходить? Или в тополиный вечер просто прогуляться до перекрестка и обратно? А потом опять. До перекрестка и обратно.

Когда Бэдеску доходит до двери подъезда, и начинает открывать ее, он всегда задирает голову кверху и смотрит на Тонкин балкон, а также на нередко свешивающуюся с него Тонку. И тогда его полуулыбка превращается в полную. Как луна в полнолуние.
-Сида, - говорит Тонка соседке, - пусть Бэдеску заходит к нам. Может, с ним можно будет в театр сходить?

Сида поражена наивностью соседки. Вся семья Бэдеску изо всех сил скрывают от города его ненормальность. Но понимают, что безуспешно. Хотя он всегда опрятно одет, чисто вымыт. Разговаривать с людьми ему запрещено, а то еще ляпнет чего не надо. Он даже  работает. На заводе металлоизделий. Совершает одну и ту же примитивную операцию. Надевает картонный цилиндр на металлический. Оп! Потом следующий картонный цилиндр на металлический. Еще раз оп! И так далее.
У всех рабочий день по 8 часов, а у Бэдеску – шесть. И все понимают, почему это так, и не выступают.
Сида  пристально глядит на Тонку, и думает: мало ли что! чего на свете не бывает!..

- В театр? Да, с ним можно сходить в театр,.. - она старается придать голосу уверенности.

 А то получается, что она предает Бэдеску!

– Конечно, и в кино можно!

Она уже сама верит, что с Бэдеску можно сходить в кино. Почему нет?

Не выдержав и дня, Бэдеску появляется на пороге Тонкиной квартиры. Тут же определяет удобное для себя место – разлапистое кресло в холле. Плюхается в него, и начинает озирать окрестности. Все ему здесь ужасно нравится. По всем поверхностям валяются альбомы с каляками, цветные карандаши, краски, кисточки, раздербаненный на кусочки пластилин. Банка с водой для краски опрокинулась. Беттичка с аппетитом подобрала пролитое. Теттичка долизала за ней.
Звонка догоняет Ялю, потом Яля Звонку. Они изображают сцену из только что просмотренного мультфильма. Тонка достает из духовки свежеиспеченный капустный пирог под названием «дешево и сердито». Слоеное тесто покупается в магазине. Капуста – самый дешевый товар. Немного луку, немного морковки, если есть – пара яиц, и начинка готова. Дальнейшее не стоит и описывать – слишком просто: раскатать на два слоя тесто, выложить капустку, защипать края. Проткнуть ножом дырочки в верхней корке. В смысле, в будущей верхней корке! Всеми любимой верхней  корке!:)

Бэдеску сидит в кресле – в одной руке у него бокал с чаем… – так говорят в их доме ( на улице, и в городе) про чашку – бокал. В левой руке, то есть, у него бокал с чаем, в правой - капустный пирог. Большоооой кусок. Третьей рукой он зачерпывает мед из блюдечка. А когда не хватает третьей руки, то и четвертой.
Яля и Звонка едят пироги на ходу, доигрывая в мультфильм. Из их замасленных лапок то и дело скатываются кусочки капусты, сыплются душистые крошки. Беттичка и Теттичка начеку. Как пылесосы, мгновенно уничтожают оброненное. Будто и не было.

Ах, но Тонке все равно неймется!

Бэдеску при ближайшем рассмотрении оказался, мягко говоря, не театральным и не прогулочным. Он умеет только молчать, улыбаться, и иногда, на пике пирогового счастья, воспитывать детей, которых считает значительно глупее себя.
-А ну-ка, руки мыть!
И доволен собой ужасно! Сидит в теплом, светлом доме, участвует в общей жизни – на самом главном месте сидит, между прочим, всеми уважаемый и обслуживаемый!

-Тонка, - говорит он где-то через неделю. – Нам бы надо пожениться. Только….
Он краснеет: - Я не совсем такой, как другие. Мой организм не имеет того, что нужно, понимаешь?…. В общем, я ничего не могу… Но ведь это неважно?
Он с надеждой смотрит на Тонку. – Ты мне так нравишься! Я тебя люблю!

Он зарывается кудрявой, мучнистой головой в свои любимые спортивные шаровары, и ждет ответа.
Тонка, вместо ответа, начинает отдирать от детей налипшую на них драку. Потом надо развести их по комнатам, и дать Звонке хотя бы полчаса чистых. На уроки.
Яля ноет под дверью. Ей без Звонки скучно.

На следующий день Тонка приходит к Сиде, и просит, чтобы Бэдеску больше не приходил. «Он не театральный», - смущенно говорит она.
Сида покорно кивает головой: да, конечно, он больше не придет!

Какое-то время Бэдеску не приходит даже к Сиде.
Потом опять начинает появляться, но голову к балкону Тонки не задирает. А в остальном – такой же, как всегда…

Несадиковая Яля действительно оказалась  и нешкольной. Родители нашли ей домашних учителей. Звонка после восьмого класса пошла в училище, приладилась делать всякие керамические разности. Подружилась с сокурсницей Дзядкой. Получив дипломы, они уехали в маленький городок, сняли часть деревянного домика с садом, установили печь, и стали производить на свет керамические изыски. Наделают, обожгут, развезут по туристским тропам, а потом  объезжают барские поля, собирают зажитое. Копеечное, конечно, зажитое, но на еду им хватает.
Иногда девчонки навещают Тонку, и всегда дарят очередное керамическое чудо. У Тонки вся стена закерамичилась их талантами.

Родовая придурь настигла Сиду уже на пенсии. Ей стало казаться, что соседи над ней устроили каменоломню, и по ночам вытачивают маленькие фигурки, получают от них дополнительный доход. Днем-то они работают. А ночью  подрабатывают, на ее, Сидиной, голове.
Сида писала жалобы в управляющую контору. Приходили с проверкой, и тихо уходили.
Врач прописал Сиде таблетки, но она их то пила, то забывала. Кто-то из несведущих соседей в ответ на ее рассказы о каменоломне, предложил ей обменять квартиру на другую. Без каменоломни над головой. Она очень загорелась этой идеей. Но через два года пал последний риэлтор, по наивности соглашавшийся иметь с ней дело. Ни одна из квартир, которые ей предлагали, Сиде не подходила. Там балкон зарос деревьями – темно, там комната на 20 сантиметров меньше.

Тонка тоже со временем  потеряла сон. На балкон она по-прежнему выскакивает, и тянется за него, куда-то в другую жизнь, и вот уже вроде бы  вдыхает воздух этой другой жизни, еще чуть-чуть..., но тут ей снизу кричат: мадам! вы сейчас свалитесь!

Тонка машет рукой и уходит к себе.

В квартире сделали ремонт, кое-что выбросили. Посреди холла уже не стоит любимое кресло Бэдеску. Уехало на помойку.
Только на паркете осталось темное пятно, нагретое Одричкой, любившей тут всхрапануть, примостившись животиком кверху. Тонка так любила прилечь с ней рядом, почесать задранную кверху головку с короткой белой шерсткой. Ласково потеребить шелковое пузико с шестью сосочками. Или их было восемь?..

Tags: ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ
Subscribe

Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments