Светлана Борминская (borminska) wrote,
Светлана Борминская
borminska

Мой старый октябрёнок, или Как все умерли

Оригинал взят у 4250 в Мой старый октябрёнок, или Как все умерли
Вышла я нынче вечером погулять с собачкой во двор. Можно было бы и не идти, потому что пёс с большим удовольствием остался бы греть старые кости на матрасике, но уж больно вечер был красивый и тёплый, мне захотелось пройтись, а как порядочная леди я не могла позволить себе прохаживаться в сумерках одна – только с сопровождающим. Послушная собачка, вздохнув, поплелась следом. Только выйдя из подъезда и свернув налево, я поняла, что идея прогуляться была большой ошибкой. Навстречу мне с широчайшей улыбкой шёл Юрочка А.


Давно-давно, в старших классах советских школ было принято всем заниматься общественной работой в соответствии со склонностями и талантами, так вот я была назначена вожатой октябрятской звёздочки. Пятеро малышей и вожатый, великолепная пятёрка и вратарь, идеальная пентограмма. Я обожала своих малышей, а они очень доверчиво со мной общались. Уж не помню, как именно я их должна была идейно воспитывать, но эта мелкотня была вполне себе бойкой, и вместе нам скучно не было. Да ещё вышло так, что мы все жили в одном дворе, поэтому можно сказать, что мы были весьма близки друг другу. Начитавшись Железнякова, я хотела быть идеальной вожатой. Помню, самым ужасным происшествием было разбирательство с папой куколки-Ириши, после которого я вожатой быть резко перестала. Ходила Ира в школу в толстенных панталонах и начёсом, а внутрь была подшита фланелька. Ира была отличница, вся такая кругленькая, мягонькая, благовоспитанная. Когда зашла речь о её странном нижнем белье, Ира доверчиво призналась, что папа её регулярно порет ремнём по попе, и мама специально сшила вот такие толстые мягкие штанишки, потому что иначе битой попой очень больно сидеть на деревянном стульчике в школе. Моя память так избирательна, что больше я ничего из всего вожатства не помню – просто всё выключилось. Ну, сейчас не об этом.


Я всю жизнь живу на одном месте, в одной квартире, никогда никуда не переезжала, поэтому я, как старожил, наблюдаю миграцию соседей: то они уезжают, то возвращаются, то навещают родителей – а я собираю сплетни, которые они приносят из «большого мира». И вот идёт навстречу мне мой бывший подшефный октябрёнок Юра А. – пухлый, пузатенький мужичок, уже теперь отставной военный, он весьма нетрезв по случаю прихода в гости к родителям и очень счастлив видеть меня, потому как лето и жена с детьми уже на даче: Юра пьян, свободен и готов к любым приключениям.
«О! – вопит он, элегантно разводя руками. – Кого я вижу! А и давненько мы не общались, дорогая моя, как же я тебе рад!» Ну, думаю, спаси Бог, ведь только месяц назад он чуть не попал мне под колёса на выезде из двора. «Да это что, - блестит глазками Юра, - я про ПООБЩАТЬСЯ!» - и подмигивает. Я в ужасе – он что, думает, что мы когда-то ОБЩАЛИСЬ? Да, моя память избирательна, но не до такой же степени! Я нервничаю. Нет, ну, я совершенно уверена, что ничего такого не было, совершенно! Он же мой октябрёнок, малыш, крошка, ведь то, что я когда-то заправляла ему рубашку в штаны, не может считаться за что-то эдакое? Я ещё и нянечкой в детском саду работала, сейчас тем малышам уже тоже прилично лет, надеюсь то, что я усаживала их на горшки и вытирала попы, не трансформировалось в их памяти превратно??? Я озираюсь и намечаю путь бегства. Но мой пёс демонстрирует подлый продажный характер, он видит мужчину, который проявляет ко мне интерес и начинает вилять хвостом, улыбаться, лизать Юре руки и всем видом показывать: «Ах, господин, мы такие хорошие! А ласковые-то какие, целоваться любим, и приветливые просто невероятно! Нас просто сразу можно брать замуж – ей-богу, не пожалеете! Залижем до смерти! А ты нас будешь брать на ручки и кормить!!!»

Фу, просто противно.

Юрасик разливается соловьём, рассказывает все последние новости: «О, а ты в курсе – Светка-то повесилась! Не, не из-за пьянки, это её молодой человек что-то там не хотел с ней уж не знаю, что...» (Ишь ты, какой тактичный) «Она вот вечером приходила к моему отцу в гости по-соседски выпить и пожаловаться на жизнь, он её успокаивал, а потом она вернулась к себе и повесилась! Представляешь, ужас какой!»

Да, уж вот ужас, так ужас, как ни погляди.

Юра очень обрадовался проявленным мной интересом и давай грузить дальше: «Да, а ты слышала, что этой зимой Вовка замёрз? Прямо тут, на углу девятиэтажки! Да-а.»
Боже мой, Вовка, мягкие щёчки которого так приятно было целовать при встрече! Ужас.
Юра ещё больше воодушевился: «Так ведь и Ирка померла, да, представь себе. Но тут уж по пьянке, уже года три назад.»
Я остолбенела.
«Ну, как Витька помер, ты знаешь, это он уже давно-о с мопеда упал и головой ударился. А сосед с четвёртого этажа Эрик – он с ума сошёл, почти после армии. Красотка Ольга тоже, кстати, после родов с ума сошла. Так до сих пор по вокзалам и бегает. А в школу заходить больше незачем – ни одной нашей училки уже не осталось. И даже нянечек. Одна директриса ещё на боевом посту, но она явно не совсем человек, какая-то прям, как из преисподней выпрыгнула.»
Я в ступоре. Это что ж, из моей октябрятской звёздочки никого не осталось? И даже из всего класса? И из всей школы?
Юра продолжал меня добивать: «А вот сосед со второго этажа, Ратмирчик, он же в тюрьме. Да-а, навсегда. Убил же друга – 60 ударов ножом. Прикинь – убил тремя ударами, а потом вечером вернулся и стал его дырявить. Это уж, понятно, наркотики. Да, бедная его бабка.»

Я остекленеваю. Даже пёс мой скис и сидит, понурив голову.

«А Наташка-то, у которой двойняшки дочки, из первой парадной – она ехала в трамвае и вдруг внезапно умерла, что-то в голове лопнуло. Вот что бывает. Ну, что Жека-то повесился, ты знаешь, ты ж на похоронах была, я помню. Ну, ещё Инеска, такая кудрявая, блондинка, она от таблеток для похудания заболела и умерла. Прям вся изнутри растворилась! Да, покосила нас жизнь…»
Теперь за всю эту жизнь Юра косил меня, ни в чем не повинную: «Ой, как я рад тебя видеть, так вот тебя приятно пообнимать, такая ты мягонькая, так бы и зацеловал».
Ой, думаю, пора бежать, пока тоже изнутри не растворилась. «Ну, говорю, что-то комары меня заели, пора домой.» «Да, обрадовался Юра, пора!» - и пошёл со мной в подъезд. «А то, - говорю, - дети мои уж решили, что их старуха пропала с концами.» «А-а… Ну, тогда я домой.» - и Юра быстро ушёл в сторону автобусной остановки.

Как же я была рада вернуться домой! Села за вышивание и думала: какой же я патриарх. Или как там женщин самых старших называют? Подумать только, в таком возрасте – и так прекрасно сохранилась! И даже ещё жива на удивление всем октябрятам. Скоро, увидев меня, некоторые станут креститься и терять сознание от изумления: как, она всё ещё ходит??? Изумительно! Надо её потискать – а то вдруг привиделась… Тьфу-тьфу-тьфу…

Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments